17 ноября 2011 00:07
Шахрияр МАМЕДЪЯРОВ: Это проблема не организаторов, а ФИДЕ
Азербайджанский гроссмейстер Шахрияр Мамедъяров рассказал разнице между компьютерной подготовкой и творчеством, своем текущем рейтинге и необходимости изменений в мировой системе шахмат, передает azerisport.com.
Вы один из ведущих и самых творческих гроссмейстеров в мире. А сейчас, как вы знаете, пробивается вперед новое поколение – поколение компьютерных шахматистов. Как вы думаете, что победит в итоге – компьютер или творчество в шахматах?
Думаю, что это один из самых актуальных вопросов на сегодняшний день. Мне кажется, что шахматы пострадают, так как компьютер и сила игрока – совершенно разные вещи. Например, даже хороший гроссмейстер может не выйти из дебюта, а компьютер уже со старта показывает очень сильные пятнадцать-двадцать ходов. Например, недавно я смотрел партию, где на протяжении сорока ходов продолжалась теория. Это уже иной уровень, а не домашняя подготовка. Мне кажется, что классный гроссмейстер побеждает технику.
То есть, думаете, что все-таки творчество преобладает?
Я считаю, что шахматисты, занимающиеся подготовкой исключительно при помощи компьютера, в реальной игре даже при выходе из теории не могут реализовать перевес. Возьмите Вишванатана Ананда, Владимира Крамника, Бориса Гельфанда, игра которых не подвержена сильным перепадам я является стабильной. А все потому, что они много занимались за доской и даже по игре они показывают иногда такие шахматные познания, которые другие еще не достигли.
Не тяжело ли вам играть с компьютерным поколением, одним из представителей которого является голландец Аниш Гири, или нет особой разницы, против кого садится за доску?
Есть разница, и большая. Например, Гири, которого вы упомянули, выйдя из дебюта, показывает хорошую игру. Чувствуется, что за доской он также много работает. А есть люди с рейтингом 2200, познание которых в шахматах ограничивается первыми двадцатью ходами. Начинают они сильно, получают перевес, но дальше развить инициативу не могут, так как знания, которые им дал компьютер, на этой стадии заканчиваются. Ну а гроссмейстеры, в раннем возрасте добивающиеся отметки в 2700, много работают не только с техникой, но и за доской.
Вы не раз попадали в число пяти сильнейших шахматистов по рейтингу. Как удается поддерживать уровень?
Знаете, в какой-то момент меня даже не устраивал рейтинг 2740. Потому что за отметку 2700 перешагнули уже порядка пятидесяти гроссмейстеров, если не больше, а некоторые уже преодолели рубеж в 2800. А во времена Фишера второй номер рейтинга имел показатель 2630.
Однако, вы играете уже на уровне выше отметки в 2750…
Мне кажется, что в шахматах главное – сила. Например, возьмем Александра Морозевича, который начал этот год с показателем 2670, а заканчивает с результатом 2760. Но даже когда у него рейтинг был ниже многим было понятно, что Морозевич играет выше текущего уровня. Одно поражение может вычеркнуть тебя из мировой десятки и наоборот. Но мне кажется, что сейчас в шахматах нет ярковыраженного лидера, каким в свое время был Гарри Каспаров, Бобби Фишер или Анатолий Карпов. А сегодня ситуация складывается таким образом, что десятый номер рейтинга может победить главного фаворита. А во времена того же Каспарова такого просто не было. И я не удивлюсь, если в матче за звание чемпиона мира Борис Гельфанд, претендующий на корону, победит Ананда. На сегодняшний день первая четверка рейтинга – Ананд, Карлсен, Аронян, Крамник играет чуть лучше, чем остальные. И если не выиграешь их, то бороться, скажем, за чемпионский титул практически невозможно.
Как вы смотрите на положение своей карьеры в шахматном мире?
Мне сейчас тяжело и дело касается не только шахмат. Я проделал огромную работу, готовясь к турниру претендентов. В результате, я занимался много, но итог соревнования для меня получился неудовлетворительным. А ведь бывает и по-другому. Иногда шахматисты, которые много не работают, наоборот, выступают успешно на каком-то турнире. Но мне кажется, что моя подготовка, те месяцы, когда я усиленно занимался, не должны пройти даром. Возможно, имела место психологическая проблема – тренировался много, а результат оказался обескураживающим. Мне кажется, все началось с того, когда я не смог дожать Гельфанда в выигранной позиции в первой партии турнира претендентов в Казани. После этого я стал другим Шахрияром Мамедъяровым. В личной жизни у меня тоже получился не самый удачный год. Поэтому мне все это надо забыть и полноценно вернуться в большие шахматы.
Поговорим немного о шахматном мире, который живет в период перемен. Действительно ли шахматы должны меняться, чтобы продолжать жить?
Думаю, что сейчас даже шахматисты элиты не могут похвастаться стабильными приглашениями на различные турниры. Например, будучи с рейтингом 2770, идя где-то седьмым-восьмым в рейтинге, за год я не получил ни одного приглашения сыграть в каком-нибудь супертурнире. Такой ситуации, например, в теннисе, не могло бы быть по определению. Как может шахматист, входящий в первую десятку, быть обделенным внимание организаторов различных соревнований? И что интересно, покинув десятку, я получил приглашение на несколько турниров, что стало для меня полной неожиданностью. Мне кажется, что это не проблема организаторов, а проблема ФИДЕ. Ведь попадание в мировую десятку является стимулом для любого спортсмена, оно должно служить гарантом того, что гроссмейстер будет играть в супертурнирах. А в этом году, я, к примеру, не сыграл ни в одном круговом турнире и я не в единственном числе. Ряд шахматистов с рейтингом 2750 тоже не могут похвастать богатой соревановательной практикой на подобных стартах.
Как профессионал, вы чувствуете, что какая-то перемена должна быть?
Это мой любимый вид спорта и вне зависимости от ситуации мы будем продолжать играть. Просто хочется, чтобы в будущем шахматисты, попадающие в десятку, не страдали отсутствием выступлений в супертурнирах. Ведь тогда нет смысла заниматься большими шахматами, когда у тебя нет приглашений на элитные соревнования. Где тогда я могу показать, свои навыки, продемонстрировать, как я умею играть. А с отсутствием соревновательной практики ты начинаешь терять навыки, а тех знаний, которые приобрел, становится уже недостаточно, ведь шахматная мысль идет вперед.
Значит, существуют какие-то проблемы, нуждающиеся в решении?
Да, систему надо менять. Взять, например, рапид, в который мы играем с удовольствием, можем рисковать. А в «классике» мы опасаемся рисковать, чтобы не проиграть и не потерять в рейтинге. А в рапиде получаешь больше удовольствия, в том числе это касается и зрителей.
Шахрияр, последний вопрос. Осенью 2009 года вы написали в ICC, что все у вас будет нормально. Откуда вы знали?
Просто я начал серьезно заниматься. Я не люблю бросать слова на ветер, и если уж говорю, то мои слова не расходятся с делом. В тот момент у меня был тяжелый шахматный период и я написал в ICC, потому что был зол на себя. А затем вообще очень долго не заглядывал в сеть, сконцентрировавшись исключительно на подготовке к дальнейшим турнирам.
Источник: Сайт турнира «Корсика Мастерс»
